Все течет, все изменяется. Ко времени, когда выйдет этот материал, в Чечне произойдет немало новых событий, ведь моя командировка туда была в конце лета. Но не только в Чечне... К этому времени уже весь мир успел ужаснуться и наглядно убедиться, что же это такое - терроризм. Пока мы боролись с терроризмом в Чечне, а множество "советчиков" и так называемых правозащитников из других стран - да и из нашей, к сожалению! - пытались помешать этому, неся противоречащую реальным фактам "галиматью" о так называемой "войне против народа", враги рода человеческого, международные террористы, развязали на этот раз уже полномасштабную войну, принесшую тысячи жертв. Но вернемся к тому горячему лету, когда борьба с терроризмом в Чечне, как бы это помягче сказать, была в мире не совсем популярна. Даже в наших СМИ чеченская тема тогда отошла на второй план. А на первом остались те люди, которым, как говорится, отступать некуда. Те, которые мужественно противостоят террористам. Это потрясающие люди, читатель. Именно им я посвящаю свой материал.

Приказ - провести колонну...

Этот отдельный мотострелковый батальон, где мне в конце нынешнего лета довелось побывать в командировке, находится в Ханкале с февраля. Здесь его база, а радиус действия - вся Чечня. Ребята шутя называют себя "королями дорог": боевые машины батальона сопровождают колонны центроподвоза в самые разные точки независимо от того, какие войска там стоят. Их задача - сохранить и довести всю вереницу машин до пункта назначения и обратно. Это главное.

... И вот они идут на броне, солдаты и их командиры, через недоброй славы Аргун и Джалкинский лес, где постоянно ждут засады. Идут на Шали, на Энгиной, на Дарго. Никто не заглянет в душу простого бойца рабоче-крестьянского (разумеется!) происхождения, сжимающего автомат с заранее передернутым затвором. Да и нужно ли заглядывать? Лучше спросите его открыто, не жалеет ли о том, что он здесь? "Кому-то надо", - так же просто ответит вам солдат срочной службы с почерневшим от загара лицом и в потертом донельзя камуфляже...

...Первая "нехорошая" примета - опустевший рынок. Так было и в тот день, когда длинная колонна центроподвоза втягивалась в небольшой городок. Стояла жара, запыленные КамАЗы двигались по безлюдной улочке. Через каждые пять машин - БТР сопровождения. Как обычно, в небе барражируют вертолеты прикрытия. Только вот помочь они в населенном пункте не смогут, как сразу отметили про себя бывалые мотострелки, сопровождавшие колонну. Готовясь к бою, они уже заранее прикидывали "сценарий". Ударят в городке, а не на выезде - стопроцентно. Это излюбленная тактика боевиков - прикрываться мирными жителями. Хотя таковых сейчас в упор не наблюдается. Попрятались. И никто из мирных, разумеется, не предупредил, где укрылись боевики. Хотя об этом знают все. Знают и другое: русские - это не американцы, которые могут ровнять с землей все, что шевелится, как в Югославии, а потом учить других демократии. Российские вертушки по населенному пункту не ударят.

...Взрыв. Подорвался КамАЗ центроподвоза в середине колонны, заблокировав дорогу. Окна близлежащей к дороге школы тут же "приветливо загораются" вспышками выстрелов. Огонь сильный. Общеобразовательное учреждение чеченской молодежи оказалось неплохим местом для засады - подступы открыты. Работает пехота. Один БТР разблокирует колонну, сдвигая подорванную машину в сторону: раненого водителя уже успели забрать. Другой БТР устремился к школе, поливая окна из крупнокалиберного пулемета, несколько бойцов во главе со старшим лейтенантом Василием Лащуком, опытным боевым офицером, спешились и заняли позиции. Одновременно по школе бьет "зушка" - зенитная установка.

Сейчас главное для пехоты - дать

стр. 18

пройти колонне. Но ее застопорили не только посередине: перед головным "бэтром" вроде бы нечаянно глохнет "Волга". Ну здравствуй, нежданно- негаданно встретившийся на пути "мирный житель"! А как же - оружия, естественно, у сидящего за рулем чеченца нет. Даже бороды нет! Документы - если бы они в этой заварухе вдруг стали кому-то нужны - тоже в полном порядке. Можно не сомневаться. Он вроде бы как беспомощно машет рукой - дескать, вот беда-то, заглохла! И опрометью кидается в сторону, во двор. Дело, как он думает, сделано. Сдвигать "Волгу" некуда - дорога узкая. Но не все учел. Головной БТР прет прямо по ней, подминая под себя и пробивая путь колонне. Машины центроподвоза следуют за ним.

В это время у школы идет бой. Два "бэтра", укрытые в постройках от гранатометов, сосредоточенным огнем бьют по целям. Бойцы, которых всего несколько человек, прикрывают огнем друг друга, меняя позиции и продвигаясь все ближе к школе. Сериями одиночных выстрелов - так огонь гораздо точнее, чем очередями, - прицельно бьют из автоматов бывалые бойцы: рядовой Вадим Рожков, старший сержант Александр Шишков. Точным выстрелом из гранатомета накрывает пулеметную точку в окне рядовой Андрей Рябинин.

Наконец школа "умолкла". Мотострелки проникают в здание. Там уже никого нет, только густые пятна крови в нескольких местах.

В тот раз, прежде всего благодаря умелым и мужественным действиям пехоты, все прошло благополучно, хотя, к сожалению, один солдат был ранен. Открытые боестолкновения случались нечасто, а подрывы и обстрелы на маршрутах, особенно горных, постоянно, что для пехотинцев привычно. Если, конечно, к такому можно привыкнуть...

Страшно звучала тем летом ставшая будничной фраза "боевые потери". При сопровождении колонн погибли несколько человек. Командир минометной батареи старший лейтенант Андрей Домашенко... Заместитель командира роты по вооружению капитан Андрей Цапенко... Опытные, истинно боевые офицеры. Вместе с двумя воинами они подорвались на бронемашине, наехавшей на фугас. И это еще не все, кто погиб в это лето... В расположении батальона можно увидеть скромные крестики в память о тех, кто не вернулся из сопровождения колонн.

Тогда же, в конце июля, с проникающим ранением обоих глаз в результате подрыва был эвакуирован в госпиталь старший лейтенант Геннадий Остапенко. Замечательный офицер с боевым опытом, с которым уверенно чувствовали себя на маршах солдаты. Тому, кто не был в Чечне в так называемый период мирного восстановления, очень сложно объяснить, как чувствует себя солдат или офицер пехоты сопровождения перед выездом с колонной. Зная, что практически неминуемо будет подрыв или обстрел. Зная и другое - боевики часто стараются выводить из строя в первую очередь именно боевые машины сопровождения.

Скромный, не привыкший к вниманию к своей личности, немногословный солдат пехоты... Их лица с открытыми, бесхитростными взглядами вставали передо мной. Младший сержант Евгений Власов. Рядовой Виталий Ермилов. Младшие сержанты Александр Панков, Александр Воронин, сержант Сергей Захаров, рядовые Алексей Никонов, Евгений Дудченко... У каждого из них, как и у других бывалых бойцов, есть что рассказать. Вот какими выглядели их будни.

Евгений Власов: "Сопровождали колонну по горному маршруту. Опасные места. Наш БТР шел в техзамыкании. Мы приотстали из-за сломавшегося "Урала". Недалеко от блокпоста были обстреляны из "граников" и пулеметов. Остановились, спешились, открыли огонь. "Бэтр" поставили под наклоном, обеспечивающим угол поражения в низине. Он начал шерстить "зеленку" из КПВТ. Мы с двух "Мух" влупили по выявленным целям, вроде наверняка. С блокпоста нам помогли огнем десантники. Обстрел прекратился. Ребята из десантуры нас потом спросили: "Вы из спецназа, мужики?" Нет, говорим, из пехоты. Они сильно удивились, когда услышали. Сказали, что работали мы очень шустро"...

Виталий Ермилов: "5 июля у меня был день рождения. 6-го шел в сопровождении колонны на Дарго. В горах нас встретили на машине, чтобы провести другой дорогой: была информация, что на основном маршруте нас ждут "духи". Нас вели саперы. Последних пару километров двигались очень долго - они прощупывали каждый метр. При этом колонна была обстреляна из гранатомета и пулемета, к счастью, никого не зацепило. Мы ответили сосредоточенным огнем из КПВТ. Все нормально"...

Евгений Дудченко: " Шли совсем недавно колонной через город Аргун, одно из самых беспокойных мест. Уже смеркалось. Тут начался обстрел. С нами в экипаже был наводчик Макс Керелян, Андрюха Шевяхов, тоже опытный солдат. Водила одной из машин, что шли перед нами, необстрелянный попался - остановился. Видно, был в шоке. Из-за этого и мы застопорились. Тут три выстрела из "граника" рядом прошли, вплотную. Повезло, мимо. Наверное, "чайник" стрелял... Вообще же главное, чтобы при обстреле колонна шла вперед и как можно быстрее".

Такие они, будни солдат и офицеров батальона. Последних немного, всего с десяток, командиров взводов практически нет. Двухгодичников же, как сказал комбат,

стр. 19

лучше и не нужно. А кадровых взводных - их всюду после "славных" лет реформ не хватает, а здесь и подавно. Но зато каждый офицер, как говорится, дорогого стоит. Практически все, кроме одного вновь прибывшего (при мне), - с боевым опытом. В колонны ходит каждый, в том числе заместитель командира по тылу по имени Валерий. Вот что он мне рассказал:

"Обстрелы постоянно, даже не знаю, о чем говорить. У нас таких историй вам каждый солдат и офицер может много порассказать. Памятный случай был, когда на маршруте однажды увидели "духов", внаглую снимающих нашу колонну на видеокамеру. Как вскоре выяснилось, у них было при себе оружие. Колонна наша, как нам потом сообщили исходя из информации, была "заказана", видно потому ее и снимали заранее... По прибытии на место нас несколько дней не выпускали, пока не дождались гранатометного обстрела прямо на месте. Все целы остались, хотя как раз нашу "фазенду" обстреляли, мы на краю расположились. Когда пошли назад, вертушки - редкий случай - обнаружили засаду, видно, по наводке разведчиков. Начали их утюжить конкретно. Уничтожили, как потом выяснилось, порядка сорока боевиков, поджидавших колонну. Там же, естественно, ждал фугас. Его сняли саперы, спасибо мужикам. Почему это запомнилось? Потому что... ничего не случилось".

Комбатом он стал на войне...

Люди, кого здесь встретил, - поистине открытие. Сейчас мне хочется особо сказать о командире этого батальона, который на момент моего приезда сдавал должность, так как поступил в Общевойсковую академию имени Фрунзе. Кто-то во времена сокращений поступал туда со "ступенек" кадрированных батальонов. А кто-то шел от командира полнокровного взвода и далее - через войну. В двадцать девять лет Сергей Васильевич Пелипай уже подполковник...

Все звания он получал досрочно. С тех пор, как еще лейтенантом убыл из Хабаровска, где начинал офицерскую службу, на первую чеченскую и участвовал в штурме Грозного. Потом прошел вторую чеченскую войну. Он награжден орденами Мужества и "За заслуги перед Отечеством" II степени. В 28 лет он стал командиром мотострелкового батальона, в 29 - подполковником. О его боевом пути я узнал, став свидетелем трогательной и, откровенно говоря, незабываемой встречи...

..."Дядя Вова! Дядь Вова"... Они стоят, крепко обнявшись, - комбат Сергей Пелипай и майор Владимир Усов, невысокий, с абсолютно седыми висками человек с очень добрым, приветливым лицом. Рядом - майор Виктор Журавлев, который служит в 42-й дивизии: "Ну что, Сере га, я же тебе обещал сюрприз!" Потом однополчанина крепко обнимает подоспевший из полевого парка капитан Иван Чугунов, начальник штаба в батальоне Пелипая: "Где вы сейчас, дядь Вова?!" - "Зампотехом, в Шали. Вот так встреча, мужики! Виктор-то мне тоже ничего не говорил, кого увижу, все загадками".

Все четверо служили раньше в Н-ском отдельном мотострелковом батальоне. "Железный, золотой батальон" - так говорили мне о нем эти офицеры- однополчане. Когда боевики вторглись в Дагестан, он со всеми средствами усиления выступил на войну. Как раз тогда, когда в августе 99-го было солнечное затмение. Горы, собаки воют... "Нехорошие предчувствия у всех были", - с усмешкой вспоминает Сергей Пелипай. Он служил тогда заместителем командира батальона.

"Хорошо, что он поступил в академию, именно таким нужно расти и командовать войсками, - сказал мне тихонько, чтобы не слышал Сергей, его однополчанин майор Владимир Усов. - Когда мы вели бои за Тандо, он шел на направлении главного удара. На голом склоне их долбили отовсюду. У него был приказ - взять высоту. Если бы не Серега, потерь было бы гораздо больше. Он не растерялся, организовал оборону. Бойцы у него подготовлены были, он с ними загодя день и ночь занимался, не зря первую чеченскую прошел. Умен, расчетлив, хладнокровен в бою, солдат бережет"...

Тандо. Известное в общем плане Тандо - укрепленное эшелонированной обороной селение в высокогорье, один из главных опорных пунктов боевиков, за который вели тяжелые бои десантники и мотострелки. Неизвестное многим Тандо - то, что пришлось испытать этому батальону, где почти все были награждены - живыми и посмертно... 16 августа 1999 года средства массовой информации, очень поторопившиеся, передали, что селение уже взято, а 17- го батальону, заместителем командира которого был Сергей Пелипай, было приказано взять его...

Это был страшный бой. Не могу привести дословно всю запись беседы с Сергеем Васильевичем - не позволяют размеры материала. Но и из основных моментов, думаю, читатель поймет и по достоинству оценит то, что оказалось под силу пехоте...

Рассказывает Сергей Пелипай (запись):

"...17-го я должен был "догонять" информацию. Мне предстояло возглавить роту, которая должна была прорваться в Тандо. Высота 2500 метров, в бинокль глянешь - вроде, все ровно, холмиками, на самом деле - ущелья, пропасти. С 9- го Тандо долбили авиация и артиллерия, но укрепления у них были сильные.

стр. 20

Замысел был такой. Первая рота проходит по низу, по ущелью, ее задача - нанести отвлекающий удар, засветиться и уйти. Это чтобы боевики в селениях, лежащих на пути к Тандо, Ансалте и Рахате, сосредоточили на ней все силы. Я в это время прорываюсь по центральной горной дороге. Рейдовый отряд во главе с комбатом идет в обход, с другой стороны. Одновременно с нами воевали десантники, им тоже тяжело пришлось, потери были немалые...

Выстраиваю колонну брони. Пошли. Это было в 14.30..."

Прерываю воспоминаниями Ивана Чугунова, шедшего с отвлекающей ротой, награжденного за вторую чеченскую медалью "За отвагу":

"Когда мы двинулись по узкой горной дороге, на броне, попали под массированный обстрел. Несколько БМП сожгли почти сразу. Потери, проход заблокирован. Мы спешились и продолжали атаку, взбираясь под огнем на склон горы. Долбили по нам из обоих селений и еще с одной горы. Удалось закрепиться. Задачу выполнили, отвлекли на себя боевиков. Захватили рубеж на высоте, чтобы потом поддержать атаку. Выбить оттуда нас уже не смогли".

Продолжение рассказа С. Пелипая:

"Первая рота сработала, оттянула поначалу огонь на себя. Боевики было решили, что ударят слева. Мы как раз только успели проскочить, когда "чечи" меня обнаружили и начали крошить. Первая машина, старшего лейтенанта Стаса Горохова, прорвалась в Тандо. Они достигли первых домов. Я шел на второй БМП, нас отсекли, мы ввязались в бой. Спешились, заняли оборону. По иронии судьбы осколками перебило у меня радиостанцию, потерял связь. Успел доложить, что первая машина зашла. Начали подниматься. Мне сказали: стой, сейчас авиация начнет работать. Смотрю - наша БМП уже назад летит на полной скорости со склона. Под обстрел попали, "духовские" минометы работают. И наши "сушки", вызванные из Ханкалы, начали селение поливать. Мина в люк механику- водителю... Механику голову оторвало... Начали спешиваться... Стаса ранило, двоих солдат убило... Катилась и горела машина...

Как заехали туда, так и не могли продвинуться ни вперед, ни назад, в котел нас взяли. Духи сверху, а мы, как на арене цирка, окружены со всех сторон. Склон каменистый, голый, чем угодно, штык-ножами в землю вкапывались. Били по нам из всего и отовсюду, со всех сторон. Мы организовали оборону, отстреливались. Вертолеты на них наводил... Орудий у "духов" не было. Были у них ПТУРы, такая "машинка", на 4 км бьет... Самое главное - минометы. Не поймешь, откуда летит, не укроешься. Жуткое, вообще, это дело - минометный обстрел. 120-мм - "поросенок" такой - как шарахнет... У нас такие раньше тоже были. Но когда к нам в часть, в Буйнакск, в 1997 году приехала комиссия, по Женевской конвенции, их убрали, оставили 82-мм...

Так мы попали... Окружили отовсюду. Третья рота - рейдовый отряд - не могла нам помочь, чтобы с фланга ударить, горы кругом. "Духи" же не дураки, тем более сверху им все было видно, заблокировали... Словом, окапывались мы, отбивались. Боеприпасов было море, но БМП-1 наши к бою в горах ни на что не годными оказались. Старые, глохли, по дальности стрельбы, куда надо, не доставали, в горах воевать не приспособлены. Да и жгли их - куда в горах с техникой. Все, чем воевали, - ноги, руки, автоматы, пулеметы, "шмели", РПГ... Как есть, пехота. Но "духов" тоже, естественно, "мочили", они тогда потеряли гораздо больше нас. Воевали мы, как потом выяснилось по видеозаписи (она у нас есть), с элитными подразделениями Хаттаба и Басаева. Очень много арабов было. Стояли наши ребята, простые "срочники", насмерть. Может, поначалу морально не готовы были - реальный бой понарошку не создашь. Но мы перед этим с января день и ночь стреляли, занимались тактикой. Обучены ребята были. А "духи" в атаку не спешили... Обстреливали несколько часов подряд. Хоть и говорят, что под зеленым знаменем, но кровь - она у всех красная. Умирать никому не хочется.

...Сколько погибло? В той роте, с которой я пошел, 17 человек убитых было, два офицера... Раненых тридцать, может, больше... Всего в роте было 87... Начмед, док наш, вы запишите... Рамазанов его фамилия, дагестанец, майор Рамазанов. Носился, как сайгак, под обстрелом, без броника, чтобы легче было раненых на себе вытаскивать. Многих вытащил...

Прислали ко мне прямо в это пекло начсвязи бригады подполковника Егорова. Дядя Юра, царствие ему небесное... Принес радиостанцию, дал мне связь под обстрелом. Пришел в кроссовках, маскхалате и каске. "Давай, - говорю ему, - дядя Юра, - иди обратно". А он мне: "Дай оружие, я с вами останусь". Любое, говорю, бери, от убитых много осталось... Потом убило его в том бою, в голову...

Потом боевики начали атаковать, мы держались. В 00.30 докладываю обстановку. Десять часов боя... Куда уже воевать - убитых много, раненых, атака сорвана. Дают приказ отойти. Мы со Стасом Гороховым отходили последними. Их два брата-близнеца, один с соседней ротой шел, другой - Стае - со мной... Вырвались, закрепились выше по склону. Потом на выручку нам пришел танк и БМП из разведбата. А там даже не дорога, а пойма ручья. Танк я успел убрать, за гору поставил, недосягаемо. А БМП сразу подбили. Там был лейтенант Сидоров, Герой Российской Федерации. Посмертно дали... Мина в броневой

стр. 21

лист ударила, механика контузило, он вылез и побрел куда-то... Машина стала. Лейтенанта ранило. По БМП из гранатометов начали долбать, первый выстрел над машиной прошел, второй, третий в машину... Ноги ему оторвало... Лейтенант закрылся, до последнего отстреливался... Заживо сгорел, но не сдался...

Потом селение крошили авиация и артиллерия, но укрепления у них мощные были, заранее готовили... 21 августа - вновь операция. Моя задача - "сесть" в крайние дома и при атаке все гасить. Десантники штурмуют эту гору, мы идем понизу. Нас ошибочно зацепили нашим же минометным обстрелом. Атака сорвана, я ранен, со мной еще несколько человек. Меня эвакуировали в Волгоград, в госпиталь. Потом еще несколько дней авиация и артиллерия долбили Тандо. Затем - штурм. С ротой, с которой предстояло идти мне, шел капитан Сергей Воронин, начальник штаба батальона. Боевики были деморализованы - столько времени непрерывного штурма, - но сопротивлялись серьезно. Сергей Воронин атакой по горной дороге взял Тандо. Он был удостоен звания Героя Российской Федерации".

Ветераны 696-го батальона в тот вечер вспоминали в основном этот, особенно памятный им бой. Хотя было много других - батальон после взятия Тандо с боями пошел дальше. Боевые награды офицерам и солдатам вручали позже, прямо в горах. Вообще трудно представить, что им всем пришлось пережить. И вот такие офицеры продолжают служить, не изменяя мотострелковым войскам, и встречаются не где-нибудь, а в Чечне. Видно, не случайно. Действительно, золотые люди. Но мне вспоминается одна горькая фраза, сказанная комбатом: "Настоящий пехотинец знает себе цену". Это было произнесено по поводу того, что пехоту не слишком жалуют славой. В тот раз, как выразился Сергей Пелипай, "грязная и зачуханная, уже две недели штурмующая эти горы", она оказалась как бы неподходящей для прессы. Опустим подробности...

...Как они все устали от войны - это знают только они сами. Те, кто в колоннах, кто на задании, чьего возвращения всегда ждут. И им всем больше всего хочется когда-нибудь вернуться с этой войны. Окончательно вернуться. Но как раз ради этого приходится вновь уходить с очередной колонной. Без почестей и без славы, без должной, мягко говоря, оценки своего труда на грани жизни и смерти. Но пока в стране есть пехота, страна жива. Это не все понимают, но это так.

Реквием

Еще позавчера на этой молчащей в углу гитаре играл боевой летчик, командир экипажа. Вертолет сбили... Оба пилота разбились о землю - парашюты не успели раскрыться из-за малой высоты. Майор по имени Дима, сам не летчик, но хорошо знавший командира экипажа, морщится словно от боли и рассказывает, что погибший мог часами петь и играть на гитаре так же прекрасно, как Высоцкий или Розенбаум...

Прерван полет. Умолкла гитара. На центральном телеканале пройдет только коротенькое сообщение о том, что там-то сбит боевой вертолет, погибли двое пилотов. И все. На экранах другие телегерои. Сентиментальные "новые русские", "быки" с пальцами веером, милиция, сражающаяся с бандюгами. Все, что ближе и понятней обывателю...

...Гранатометчик рядовой Сысоенко Максим Петрович, 1979-го года рождения. Погиб при выполнении боевой задачи 3-го июня нынешнего года. Две снайперские пули в голову, когда высунулся по пояс из БТР сопровождения. Машина шла в хвосте колонны. Подлый, змеиный укус: короткий обстрел - и тишина...

В большой и нищей палатке на роту, где, несмотря на постоянную дислокацию, нет даже света, мне показали койку, на которой спал Максим Сысоенко. Бойцы, вспоминая товарища, сказали мне самое, на их взгляд, главное: "До дембеля ему чуток оставался, если бы не погиб - давно был бы дома..." Солдаты азартно играют в карты напротив опустевшей кровати на втором ярусе. Скоро в палатку зайдет офицер и словно между делом, как на разводе, скажет: "Идем в Шали, получить оружие и боеприпасы". Так же просто, как крестовый валет на пошарпанную табуретку, ляжет для них тесная дорога через Аргунское ущелье, где колонны редко проскакивают без подрывов и обстрелов.

Профессионалы войны

Ханкала, база отряда специального назначения Внутренних войск из Приволжского военного округа. Одного из тех, кто сегодня является главной силой в партизанской войне. Профессионалы, причем в силу специфики Внутренних войск именно по противодиверсионным действиям. Многие из этих людей воюют еще с 1999-го. Что характерно, половина личного состава отряда - контрактники. Отбор сюда особый, очень жесткий. Текучки кадров практически нет. При этом большинство офицеров элитного подразделения не имеют собственного жилья, а в отношении обеспечения отряда о многом скажет тот факт, что хорошее снаряжение, в том числе отличную портативную связь, здесь покупают за собственные деньги.

Времена ожесточенных боев, в которые вопреки своему предназначению вынужден был вступать спецназ, ушли в прошлое. Хочется верить, что навсегда. Хотя и теперь одна из основных задач - сопровождение саперов - не соответствует специфике отряда. Но что делать - нужно надежное прикрытие, чтобы саперы могли уверенно работать, тем самым спасая от подрывов колонны. Километров пятьдесят

стр. 22

в день плюс десятки килограммов снаряжения и вооружения на себе - обычное дело. Привычные к скрытому, бесшумному и преимущественно ночному передвижению, спецы вынуждены работать днем, ощущая себя мишенями и ежеминутно находясь в состоянии сжатой пружины. Но реально это очень "неправильные" мишени, как и их подопечные.

Однажды спецназовцы и саперы внезапно попали под трехсторонний перекрестный обстрел. Это случилось на окраине городка - "зеленка", небольшие постройки. Спецы среагировали мгновенно - тут же рассыпались и заняли круговую оборону, ответили плотным огнем по вспышкам и на звук выстрелов. Через 2 - 3 минуты боя боевики притихли. Бывалый командир группы разгадал их уловку: они выжидают, пока саперы и сопровождение двинутся дальше, чтобы ударить вновь, уже наверняка.

Командир принял решение сымитировать выдвижение группы. Боевики открыли огонь, но вскоре, совершенно неожиданно для себя, сами попали под мощный фланговый обстрел. Был совершен очень быстрый и незаметный маневр, и участок "зеленки", где к тому времени сосредоточились нападавшие, в считанные секунды принял очертания прорубленной просеки - такова была плотность огня. Тут спецназовцы не жалели боеприпасов, зная, что бьют наверняка.

Нынешняя война - это в основном мины и засады. Кавалер ордена Мужества командир боевой группы капитан по имени Кайрат, а с ним и другие офицеры отряда - старшие лейтенанты Антон, Сергей и Александр (фамилий по понятным причинам не упоминаю) рассказывали о характерной, на их взгляд, ошибке многих: отсутствии четкого руководства действиями в случае, если колонну застопорили и необходимо принять бой. "Возникает паника, суета, - рассказывал Кайрат. - Бойцы бросаются под колеса, в лучшем случае стреляя куда попало, каждый сам за себя, команд не слышно... В таких ситуациях самое главное - никакой суеты, полнейшее хладнокровие. Мгновенное рассредоточение, оценка обстановки, вычисление огневых точек - и плотный огонь по целям".

В этой связи интересен случай из боевой практики спецназовцев. Тогда колонна отряда на выезде из небольшого городка на узкой дороге попала в засаду. Головной БТР был сразу подбит из гранатомета, но буквально в следующие секунды спецназовцы рассредоточились, прежде всего обезопасив фланги. Боевики имели преимущества во всех отношениях: хороший выбор заранее подготовленных позиций, большая численность, наконец, фактор внезапности и продуманный план действий - они хотели разбить колонну отряда на две части, блокировать и уничтожить их по отдельности.

Не на тех нарвались...

Командир, быстро оценив обстановку, принял неожиданное для боевиков решение - идти на засаду. Естественно, те ожидали попытки отхода или, вероятнее всего, агонии, то есть паники. А тут - резкий рывок вперед. Спецназовцы сумели охватить нападавших с флангов, прикрывая свой маневр плотным огнем. Ошарашенный противник вынужден был сам спешно ретироваться, чтобы не попасть в огневой мешок.

Здесь, в Чечне, спецназовцы не изменяют своим правилам и ежедневно проводят занятия. Мы говорили с ребятами сразу после одного из них, проведенного на полуразрушенном доме. Отрабатывался штурм здания, скрытый подход и отход с прикрытием. Концепция любого занятия основана исключительно на боевом опыте. Наиболее часто тренировки проходят в двухстороннем порядке, чтобы максимально приблизить обстановку к реальной боевой. Огневая подготовка - только в динамике. Никаких "подходов, отходов и фиксации" - только спецупражнения, основанные на стрельбе с перемещениями. Перекаты, непрерывная смена позиций - это фактор выживаемости в бою.

Один из законов спецов здесь, в Чечне, - "сухой". Кто-то улыбнется, но знающий человек сразу поймет, почему спецназ в любую минуту готов к действию, а также почему здесь не бывало неприятностей по причине "расслабухи" (о противоположных примерах в командировке я услышал достаточно).

Из чисто специфических задач офицеры выделяют по сложности так называемые "адресные зачистки". Это когда нужно по предварительной наводке взять определенное лицо. К примеру, выброска в район, выход в точку к 3 - 4 часам утра, когда самый крепкий сон... Малейший шум - это начало конца группы, в этом вся сложность таких заданий. Что можно еще сказать? "Все получалось, раз мы живы", - усмехнулись ребята.

...А если возникает ситуация, что нужно стоять до конца, эти люди жертвуют собой, спасая других. 9 января 2000 года экипаж отряда сопровождал колонну. Когда она внезапно попала в засаду, спецназовцы вступили в неравный бой, тем самым позволив колонне уйти. Младшему сержанту Кропочеву было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации, лейтенант Луконин и рядовой Жаутинов награждены орденом Мужества, тоже посмертно...

В момент, когда пишутся эти строки, бойцы вновь на задании. Таким подразделениям без работы сидеть не приходится. Удачи вам, ребята, и счастливого возвращения.

ОТ РЕДАКЦИИ. Некоторые фамилии в материале изменены.

Permanent link to this publication: