М., 2002. 462 С. Л. А. Софронова в своей монографии о Григории Сковороде избрала, вероятно, самый верный исследовательский код, позволивший раскрыть феномен его своеобразной полуфилософии, полумистики, полуигры... Все попытки подойти к творческому наследию мыслителя с точки зрения истории классической философии были, как показывает автор книги, обречены на провал. Григорий Сковорода и сам помещал себя вне и за пределами чего бы то ни было официального и общепринятого. Он то видел себя "Сократом на Руси", то "старчиком", пророком, божьим человеком, почти юродивым, странником; то писал, что "подражает Юпитеру", а то называл себя музыкантом и "истинным пиитом". Поэтому исследователю Сковороды приходится изрядно поплутать по созданным им словесным, мыслительным и иным лабиринтам, прежде чем взять на себя нелегкую миссию "проводника по философским лабиринтам" для читателей - а именно так определяет свою задачу Л. А. Софронова. Она нашла ключ к пониманию и экстраординарной личности Григория Сковороды, и его необычного творчества, предложив рассмотреть его "мыры": Библию, человека, мир. Л. А. Софронова тонко подводит читателя к пониманию неизбежности отказа от традиционного построения подобных биографическо-критических исследований, отказавшись от ложной простоты. Здесь нет обычного изложения историографии вопроса, биографии философа, описания его произведений и т. п. Л. А. Софронова, как бы вторя своему герою, выстраивает свой исследовательский мир, через который пытается "изнутри" вскрыть миры Сковороды. И читатель послушно идет за автором, следит за размышлениями, изложенными прекрасным языком, живо и увлекательно. Необычная личность Сковороды требовала и неординарного ученого-исследователя. Читатель входит в творческую лабораторию через "мир слова", постепенно постигая, что и как делает со словом Сковорода, какую сложную семиотическую игру он ведет, прибегая к барочной поэтике, к метафоре, символу, эмблематике и т. д. Смысловые оппозиции включаются в устойчивые куль ... Читать далее