Братская могила советских воинов и партизан в Свислочи. Вечный приют сотни воинов. На памятной доске — фамилии… А за ними, задумайтесь, — судьбы. Каждый из этих подполковников и майоров, лейтенантов и рядовых жил, чувствовал, погибал и что-то шептал на последнем вздохе… Да, сегодня для многих из нас, живых, это место в городском сквере — просто островок скорби о жертвах войны. И тем не менее… Как-то пробегая взглядом строчки на мемориальной доске, невольно остановила взгляд на слове «ветврач». Справа имя — Яков Прудников. Любопытно. Но имя это тогда осталось для меня лишь именем, овеянным тайной военных лет. Врезалось в память и, не найдя почвы для роста, замерло. На время. Не так давно довелось мне листать архивные документы районного военного комитета. И здесь снова наткнулась на фамилию Прудников. Жадно прочла. И теперь знаю, что произошло 24 июня 1941 года близ хутора Грицевичи, как погиб ветврач Яков Прудников и по ком долгие годы плакали Жаворонки… В 1966 году районный военный комиссар В. Ф. Данилович писал письмо в поселок Жаворонки, что в Московской области: «Это случилось в полдень 24 июня 1941 года, то есть на третий день Великой Отечественной войны. Воинская часть, в которой служил Ваш сын Яков, под натиском немцев отступала. Шли в колонне по пыльной дороге, усталые и голодные. Многие были ранены. Вдруг из лесу по колонне ударил немецкий пулемет. Люди залегли. Дальше двигаться было невозможно. Был очень сильный пулеметный огонь. Яков вызвался уничтожить этот пулемет. Он незаметно подкрался к нему и уничтожил весь пулеметный расчет. Пулемет смолк, но Яша был тяжело ранен в живот и левое плечо. Он, видимо, долго полз, потерял много крови, и только рано утром 25 июня его невдалеке от дома обнаружила одна женщина, пасшая здесь корову. Яков был без сознания. Потом он очнулся, застонал и попросил пить. Подбежавшие люди с хутора дали ему воды, и он, напившись ее, тут же умер. Здесь же его и похоронили». Это была первая весть о смерти сына. Скоро Анна Никитичн ... Читать далее