Постоянный рост исследовательских точек зрения на литературное наследство патриарха болгарской словесности Ивана Вазова - естественное следствие накопившегося числа идеологем. Наряду с неизменной интеллектуальной склонностью к переживанию и художественному перевоплощению всего болгарского Вазов категорично и ясно выступает и как активный сторонник славянской идеи. В связи с этим хотелось бы подчеркнуть, что любые наукоподобные попытки насильно отлучить писателя от его славянофильских убеждений не могут и никогда не смогут подорвать и разрушить твердо укоренившееся и непоколебимое в болгарском сознании представление о Вазове как "великом сыне славянства" (это определение принадлежит И. Богданову [1. С. 11 - 12].

Тот исторический факт, что формирование Вазова-поэта совпало по времени с борьбой за политическую и духовную независимость сербов, хорватов, населения Герцеговины и др., существенно повлияло на его мировоззрение и неизменно отражалось в его творчестве [2. С. 55]. Вазов неуклонно следовал идеалу славянского единства, который в чистом виде сохранился в его творчестве для последующих эпох и поколений. Корни устойчивости славянофильских чувств писателя лежат в его глубокой сопричастности животрепещущим проблемам славянских народов. В произведениях Вазова широко раскрывается подлинность славянской идеи в ее константно- стабильном виде, не затронутом деформациями, которые она претерпела в других славянских странах. Достаточно перечислить хотя бы некоторые типичные формы подобных деформаций, о которых говорит И. Конев: гегемонистские отклонения от иллиризма, мировоззренческий страх русского самодержавия перед свободным развитием и будущим других славянских народов, панславизм с присущим ему консерватизмом, югоцентризм сербской официальной политики XIX в. и ее распространение на Балканах [3. С. 130].

Естественно, что в значительной части исследований, анализирующих идею славянской общности и взаимности у Вазова, обращается внимание на русофильство писателя как неотъемлемую часть его патриотизма. Следует добавить, что для полноты картины славянофильства болгарского классика можно привлечь и подвергнуть анализу и другие образы и представления из его многотомного творческого наследия.

На бесспорную восприимчивость Вазова сущностных фактов и событий справедливо обращает внимание и его отношение к западной соседке Болгарии. У нас восприятие Вазовым Сербии в большинстве случаев отождествляется прежде всего с произведениями, тематически связанными с сербо-болгарской войной 1885 г., с превознесением болгарского воина и болгарского оружия как непреложного долга ав-

(c) 2003 г.

Иванова Албена - профессор Института литературы БАН (г. София).

стр. 94

тора, с бессмертием неумолкающего траурного марша, звучащим над Новым кладбищем у Сливницы, но и со словами непонимающей логику братоубийственной войны бабушки Цены из рассказа "Идет ли?": "Ведь все божьи христиане... А почему бились?..." В этих горьких словах о разрушенном войной пространстве славянского Юга звучит удивление героини быстрым крахом изначальной славянской общности.

Объемность образа Сербии у Вазова показывают и другие тексты, которые говорят о разнообразии творческих подходов к нему, а также об особенных, сущностно-симптоматических признаках в культурной и общественной жизни этой южнославянской страны. В этом отношении критика и публицистика Вазова представляют достоверный материал. Вазов-журналист, активно проявляя интерес к Сербии, на практике реализует "идею, которую условно можно обозначить как сознание социального и гуманитарного общения" [4. С. 185].

Значительная часть литературно-критических и публицистических работ Вазова сохраняет и продолжает его возрожденческий идеал болгаро-сербских взаимоотношений, оформившийся под непосредственным воздействием болгарских революционно-демократических идей 70-х годов XIX в. Поэтому в его представлениях со всей категоричностью укоренился образ "братской Сербии".

Неслучайно в рубрике "Критика и библиография" журнала "Наука" (1883. Кн. 11 - 12) Вазов упоминает издание "Писем о Сербии" деятеля Возрождения Т. Икономова - книгу, представлявшую для своего времени энциклопедическую ценность. Патриот Вазов не стыдится, соглашаясь с Т. Икономовым, когда тот, "говоря о литературе и науке в Сербии, признает, что в этом отношении сербы стоят выше нас" [5. Т. 19. С. 440]. И в то же время писатель подчеркивает, что в "сербизации" Пирота "применялись и недозволенные средства" [5. Т. 19. С. 439]. Тем не менее Вазов поддерживает тезис автора книги, проистекающий из славянофильской идеи, в возможностях практического приложения которой он убежден: "Болгары в Сербии и сербы в Болгарии должны себя чувствовать, как дома" [5. Т. 19. С. 439].

Публицист Вазов выбирает и приводит факты и детали южнославянской взаимности в борьбе против турецкого рабства (1813 - 1815). Представляя 15-ю книжку периодического журнала Болгарского литературного общества в газете "Нардний глас" (1885. N 543. 17 VIII), автор сочетает специфику жанра аннотации и эмоции критика: "Статью Рачо П. Славейкова прочли с благодарностью. В ней прекрасно описаны, верно схвачены и интересно представлены характеры и подвиги нескольких наших соотечественников, которые своим героизмом прославили войну за освобождение Сербии" [5. Т. 19. С. 231].

Дополнением к творческому облику Вазова служат также его критические и публицистические материалы о сербо-болгарской войне. Независимо от того, что сердце большого патриота Вазова после прочтения книги "Портреты и биографии погибших болгарских офицеров и портупей-юнкеров в войне с Сербией в 1885 г." (1890) "полно скорби и в то же время национальной гордости", а в его рецензии подчеркивается достоверность "описаний их героической смерти на полях сражений", писатель не упускает возможности упомянуть, что все это происходит во время "братоубийственной войны" [5. Т. 20. С. 101].

Яркий свет идеи о счастливом южнославянском будущем озаряет надежды Вазова на гармонизацию жизни этих народов. Резким контрастом с более поздним по времени образом "южнославянского Каина" представляет в статье писателя "поездка его величества сербского короля Милана в Русчук" (Народний глас. 1882. N 333. 13 X) личность Милана I. Королевская особа изображена в контексте южнославянской идеологемы: "...мы ... желаем воспринимать этот факт как новую гарантию еще более добрых отношений между обоими правительствами в будущем и как ясное предзнаменование добрых дел, которые мы в праве ожидать от судеб славянства... Следовательно, мы сердечно и братски приветствуем его величество сербского короля Милана I и желаем ему во имя интересов южных славян обрести силы и мощь для успешного достижения цели: южнославянского единства и его укрепле-

стр. 95

ния" [5. Т. 19. С. 289]. Этот публицистический портрет короля Милана в довоенные годы полностью адекватен его образу, созданному Вазовым в заметках специфического журналистского жанра "ситнежи" (мелочь, крохи): несмотря на "грустные воспоминания", "высокий гость", прибывший 26 января 1899 г. по случаю погребения княгини Марии-Луизы (1870 - 1899), "вежлив, общителен, остроумен; он произвел впечатление доброго гостя и доброго человека на всех, с кем разговаривал. Господину Н. И-ву он сказал во дворце: "Я приехал в Болгарию один, чтобы опровергнуть молву, что я будто бы враг болгарам, и чтобы доказать, что я желаю дружеского и братского согласия между болгарским и сербским народами"" [5. Т. 20. С. 286]. Этой характеристике соответствует и обобщающее высказывание писателя: "И мы всем сердцем желаем того же" [5. Т. 20. С. 286].

Убежденность Вазова в значимости художественной литературы для болгарской культурной среды способствовала и утверждению в читательских кругах Болгарии того времени ряда имен сербской литературы. В этом отношении важную роль играют характеристики, которые в своих рецензиях Вазов дает сербским авторам. В них он говорит о художественных достоинствах и о своеобразии произведений того или иного автора, а также о культурной эмблематике писателей. Так, например, о повестях известного сербского писателя и этнографа, последователя Вука Караджича М. Миличевича (1831 - 1908) Вазов пишет, что в них описываются "эпизоды из жизни народа, которые свидетельствуют о большом наблюдательском таланте писателя, о его правдивости, верном взгляде и легком художественном стиле" [5. Т. 19. С. 524]. Им помещено сообщение о награждении премией им. Мариновича Сербской королевской академии двух повестей: "Он зна све" ("Он знает все") Л. Лазаревича и "Ново оружие" ("Новое оружие") С. Матавуля [5. Т. 20. С. 104]. Оба автора по своему художественному профилю близки специфическому бытовому реализму и утверждают идеал новой личности под воздействием фольклора и народных традиций. Вазов отмечает и чествование сорокалетия литературной деятельности Й. Й. Змая (занявшего к тому времени прочное место в духовной жизни Болгарии), которое прошло в Вене по инициативе сербского академического общества "Зора". Это был и повод для таких патетических определений, как "национальный и плодовитый корифей сербской поэзии" [5. Т. 20. С. 66 - 67].

Будучи авторитетной личностью в болгарском обществе, Вазов превращает свою критику и публицистику в средство формирования представления о западном соседе, исходя при этом из славянофильской идеологемы. Выбор значимых, с точки зрения автора, культурных феноменов вписывается в доброжелательную программу конструктивного диалога между близкими культурами. Вазов выходит за рамки узконационального, но в то же время выбирает то, что, по его мнению, значимо для восприятия болгарского. Так, образ Сербии в критике и публицистике Вазова становится важным компонентом единения славянских культур, существенная часть которых - южнославянская литература.

Перевод Н. Н. Пономаревой

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Богданов И. Великий сын славянства // Славяни. 1961. Кн. II.

2. Вьлчев В. Иван Вазов и славянството // Език и литература. 1963. N 5.

3. Конев И. Славянската идея и нейната съдба // Конев И. Ние сме цивилизован народ. София, 1994.

4. Конев И. Ние сред другите и те сред нас // Литературни взаимоотношения. София, 1984.

5. Вазов И. Събрани съчинения в 22 тома. София, 1979.

¹ Вероятно, полковник Н. Иванов, в то время военный министр.

Постоянный адрес данной публикации: